История одного покушения

Летом 1917 года у Дмитрия Ульянова, работавшего уездным врачом в Крыму, случился бурный роман с Фанни Каплан, приехавшей в Крым поправлять здоровье, подорванное царской каторгой. Еще не подозревая, какую роль в истории Российского государства сыграет его старший брат, Дмитрий рассказал Фанни, как в детстве Володя до слез пугал его, делая страшное лицо, песней: «Напа-али на ко-озлика серые волки… Оста-авили ба-абушке ро-ожки да но-ожкии…»

Видимо, именно так объясняется фраза, которую некоторые свидетели покушения на Ленина якобы слышали от Каплан перед выстрелом: "За "козла" ответишь!"

Как Сталин был заеден средою

На форуме "Советской России" в ответ на вопрос: "на каком основании Сталин [не имевший в 1930-е никакой государственной должности] подписывал расстрельные списки?" некий верный сталинец дал следующее объяснение:

В своё время Каменев записал беседу с Бухариным. Тот обвинял Сталина в мягкотелости и всепрощенчестве на том основании, что Сталин хотел ограничиться только заключением для фигурантов шахтинского дела. "А мы взяли и голоснули" за расстрел, сказал Бухарин. Вот после таких голосований зачастую и приходилось Сталину подписывать списки, повинуясь партийной дисциплине.
https://sovross.ru/articles/2084/50797/comments/3#comments

Заладили, понимаешь: "сталинские репрессии, сталинские репрессии!" Да Сталин сам - главная жертва репрессий, раз ему, идя против убеждений и совести, "приходилось подписывать расстрельные списки, повинуясь партийной дисциплине".

Святая Блаженная Ксения Петербургская – девственница

6 февраля – день памяти святой Блаженной Ксении Петербургской



Горбачева Н.Б.
Мои друзья святые. Рассказы о святых и верующих (отрывок)

И вот милая женщина-библиограф нашла в спецзале заветный ящичек, обозначенный "русские праведники". Там-то, куда, кажется, давно никто не залезал, нашлись библиографические ссылки на жизнеописания Ксении Петербургской сороковых годов восемнадцатого века.

В старых книгах обнаружились важные сведения о кончине Андрея Федоровича: "На четвертом году счастливого супружества Андрей Федорович смертельно заболел "жаром", он "горел". Дни и ночи Ксения проводила у постели больного, отказываясь от сна и пищи. Совершенно забыв себя, не чувствуя утомления и не зная отдыха, она ухаживала за мужем и молилась об исцелении, однако его состояние с каждым днем ухудшалось. Он потерял сознание и ночью скончался.

Но за час до смерти Андрей Федорович очнулся и в полном сознании велел позвать священника. Он исповедовался, причастился Святых Тайн и, подозвав жену, благословил ее. При этом умирающий сказал: "Служи Господу Богу нашему, славь Всеблагое имя Его"."

Несостоятельным оказалось предположение, что муж Ксении умер без христианского напутствия. Значит, действительно Ксении незачем было всю оставшуюся жизнь посвящать "спасению его души". Не ради этого она избрала путь юродства…

Не сохранилось сведений о том, кем была Ксения по своему происхождению, кто были ее родители, где она получила воспитание и образование. Скорее всего, она принадлежала к дворянскому званию, так как мужем ее был Андрей Федорович Петров, состоящий в чине полковника и при этом служивший певчим в придворном хоре императрицы Елизаветы Петровны. Во всяком случае, Ксения была хорошо воспитана, не занималась черной работой, вела знакомства с аристократическими семействами и купцами – не иначе как из-за своего благородного происхождения.

Ксения прожила в бездетном супружестве три с половиной года. Нашлось старинное описание семейной жизни Ксении и Андрея Петровича, в котором ясно видно, что муж и жена не были обычными людьми.

"Жизнь супругов текла мирно и тихо в небольшом домике на Петербургской стороне, купленном Андреем Федоровичем на приданое своей жены, которая заведовала хозяйством и помогала бедным. Сам он был часто занят во дворце: придворные хористы пели не только на церковных службах, но и на театральных представлениях и концертах, в операх. Очень любили супруги читать вместе духовные книги. Окружающие сходились на том, что любовь мужа и жены была какая-то необыкновенная, исключительная. Это было родство душ, и родство такое, что один не мог жить без другого. Ксения любила своего "глаголемого" супруга так же, как и он ее, истинно христианской любовью".

"Есть сведения, – писал Н.Н. Животов, – что отношения супругов были чистыми, братскими", иными словами, Андрей Федорович и Ксения Григорьевна оставались супругами-девственниками. Неудивительно тогда, что у них не было детей. И нетрудно объяснить, почему так поздно – на 23-м году жизни – вышла замуж Ксения Григорьевна. Видимо, искала такого спутника жизни, который мог бы понять ее устремления и духовные запросы… Ксения с молодости отвергла все обычные сладости мира, они ее не прельщали. Это была мощная увертюра к подвигу юродства.

Скрытая пропаганда абортов в школьных учебниках

Богоборческие интриги при воспитании школьников

Многим взрослым людям как-то неудобно (не дети же!) признаться, что просмотр любого текстового материала они начинают с рассматривания иллюстраций.
Хотя стыдиться тут нечего: картинка всегда лучше воспринимается и запоминается, чем некий – в особенности наукоподобный – текст.

Эта закономерность впечатывания картинок в память человека – давно и широко используется в рекламных целях.

В данной заметке я хочу показать на примерах скрытую пропаганду абортов в школьных учебниках: с помощью ЛЖИВЫХ картинок, сопровождаемых АНТИНАУЧНЫМИ комментариями. Причём о лживости и антинаучности этих «сведений» было известно ещё в 19 веке, но антихристовы слуги продолжают вбивать в головы подростков эту псевдонаучную ложь – преследуя собственные сатанинские цели.

Посмотрим учебник биологии для 9 класса аж 2018 года выпуска (должен содержать новейшие, так сказать, сведения):

Биология. Введение в общую биологию. 9 кл.: учебник / В.В.Пасечник, А.А.Каменский, Е.А.Криксунов, Г.Г.Швецов. — 5-е изд., стереотип. — М.: Дрофа, 2018. — 288 с.: ил. — (Российский учебник).

Во всю 117-ю страницу видим красноречивую иллюстрацию:



Пояснения к картинке можно увидеть на с.116: «Биогенетический закон. Сравнение зародышей разных видов животных показало, что развитие эмбрионов в пределах одного типа во многом сходно.»
А вот самая главная и принципиально важная для сатанистов ложь:
«Человек, например, начинает своё эмбриональное развитие с одной клетки — зиготы, т. е. как бы проходит стадию простейших, бластула аналогична колониальным животным, сходным с вольвоксом, гаструла — аналог двуслойных кишечнополостных. В первые недели эмбриогенеза у будущего человека есть хорда, жаберные щели (!) и хвост (!!! Может, и рога есть?!), т. е. он напоминает древнейших хордовых, сходных по строению с нынешним ланцетником.
Этот и многие другие примеры показывают связь между индивидуальным развитием каждого организма и эволюцией вида, к которому этот организм относится.
Эта мысль была сформулирована в биогенетическом законе Ф. Мюллера и Э. Геккеля: индивидуальное развитие особи (онтогенез) до определённой степени повторяет историческое развитие вида (филогенез), к которому относится данная особь.»


Перевожу на русский язык скрытый призыв сатанистов, содержащийся в сих лживонаучных словах:
На ранних сроках внутриутробного развития человек сначала якобы представляет собой амёбу, потом – гидру, потом – рыбу, затем – крысу...

Подумайте сами: жалко ли Вам убить крысу? Тем более – амёбу?!
Особенно, если это убийство освободит Вас в будущем от многих хлопот?

Сатанинский ВЫВОД: Ваш неродившийся ребёнок – не человек, а – амёба, рыба, крыса... Избавляйтесь от беременности как можно раньше, пока Ваш ребёнок ещё не превратился в человека!!!

И, как говорится: «Повторение – мать учения».

В учебнике для 10-11 класса:
Общaя биoлoгия. 10-11 клaсс: учеб. для oбщeoбрaзoвaт. учpeждeний/ A.A.Кaмeнский, E.A.Кpиксунoв, B.B.Пaсeчник. – M.: Дpoфa, 2005. – 367 c.: ил. –
– на с.191 вновь встречаем подобную картинку:



На сей эволюционной картинке человек (видимо, для разнообразия впечатлений) уподобляется свинье. Впрочем, как ещё можно назвать человека, не желающего помнить о своём Небесном Отце!

04.02.2021. Память Апостола Тимофея.

Манькова О.А.


Antisovetchina7: Считаю нужным привести 2 самых первых комментария.

artemiy1729 5 февраля 2021

Кстати, это давно опровергнутая гипотеза даже, что во внутриутробном развитии человек повторяет эволюционные стадии.
Уже на стадии клетки человек - это человек... С точки зрения генетики.
Не говорю уже о религиозной точке зрения. Душа появляется в момент зачатия.

tsakaloktonos 6 февраля 2021

Еще в 1874 г. профессор Хис показал, что рисунки Эрнста Геккеля — ложные - см. Wilhelm His. Unsere Körperform und das physiologische Problem ihrer Entstehung. F. C. W. Vogel, Leipzig 1875.

А в XX веке об этом было заявлено на страницах авторитетнейшего журнала Science - см. Pennisi E. Haeckel’s embryos: fraud rediscovered // Science, 1997, 277:1435. (Красноречивейшее название статьи: "Эмбрионы Геккеля: новое открытие мошенничества")

И биогенетический закон в конце ХХ века был практически отвергнут. Например, С. Гилберт писал: «Такая точка зрения (о повторении онтогенезом филогенеза) была научно дискредитирована даже раньше, чем была предложена… Она распространилась в биологии и общественных науках… прежде, чем было показано, что в её основе лежат ложные предпосылки» ( Гилберт С. Биология развития. М., Мир, 1993, т.1, с. 146).

Столь же резко высказываются Р. Рэфф и Т. Кофмен: «Последний удар биогенетическому закону был нанесен тогда, когда стало ясно, что …морфологические адаптации имеют важное значение… для всех стадий онтогенеза»; «Вторичное открытие и развитие Менделевской генетики на рубеже двух столетий покажет, что в сущности биогенетический закон — это всего лишь иллюзия» (Р. Рэфф, Т. Кофмен. Эмбрионы, гены и эволюция. М., Мир, 1986, с.30-31).

Сюжет на автобусной остановке, или Песнь замерзающей розы


Снимок сделан в г.Новосибирске, на остановке «Храм Михаила Архангела», в 11:18 м.в. 30.01.2021 (Память преп.Антония Великого)

Встречи бывают разные.
Оказалось, что встретиться можно не только с человеком, но и с сюжетом. Вернее, встретиться с неизвестным человеком через яркую, неожиданную и непонятную вещь.

Этот символ пламенной любви, окружённый заснеженным сиянием, появился в моей жизни не случайно. К встрече с ним меня «подводили» не менее двух дней.

Как именно «подводили»?

Тут – язык символов, толковать который непросто...

Со времени появления у меня электронной транспортной карты – монеты в моих карманах стали появляться значительно реже. Но эта карта надёжно работает только в электротранспорте, в автобусах она принимается редко. Поэтому незапланированное попадание в карман 10-рублёвых монет иногда расценивается мною как намёк на предстоящую поездку на «маршрутке» (на сей день стоимость проезда на «маршрутке» – ровно 30 рублей).

Так вот вчера в моём кармане появилось 2 десятирублёвые монетки. Невольно подумалось: «Гм, ещё одной не хватает».
А вечером появилась настойчивая мысль прочитать один – только один – рассказ из недавно купленной книжки.
Этим рассказом оказался «Бедный Юрик» А.А.Солоницына.

Утром появилась настойчивая мысль отправиться в Храм Михаила Архангела пешком (а это минут 40-50 при хорошей дороге), хотя было серьёзное подозрение, что дорога хорошей не окажется.
Ходить пешком в Новосибирске, особенно зимой, – это занятие для любителей экстрима. Тротуары местами отсутствуют полностью, местами имеют чисто символическую ширину. Пешеходная тропинка – если она вообще есть – может пролегать по кручам неизвестной бурой гадости, перемешанной со снегом, на высоте порядка метра над проезжей частью. Поскользнувшись или оступившись (а это более чем удобно в таких условиях), пешеход рискует рухнуть с высоты прямо под колёса. А ходить по проезжей части – тоже скользко и опасно.
Слава Богу, в субботу утром многие автомобилисты ещё не проснулись, поэтому продвигаться по проезжей части особенно не мешали. До Храма добралась благополучно.

В храме, подавая записки, обратила внимание на одну книжку. Купить? У меня что-то похожее уже есть; всего не купишь. Посмотрела цену: 90 рублей. Значит, 10 рублей сдачи. Ещё одна (недостающая) монетка в кармане. Знак. Надо купить. И – (обязательно!) ехать на «маршрутке».

Нужную «маршрутку» запросто можно прождать минут 20-40. Погода чудесная, самое время для пешеходных прогулок. Но – знаки, говорящие о том, что нужно именно ехать!

На остановке увидела эту розу. Красная роза в прозрачном пластике, перевязанном красной ленточкой. Аккуратно поставлена в собранный из снега холмик.

Замерзающая пламенная любовь.

Любовь – к кому? К живому или усопшему?

Первая мысль – в память о погибшем близ этого места близком человеке (улица Большевистская – не зря же она названа таким кровавым именем, – полагаю, поставляет убитых и покалеченных больше, чем целая банда уголовников).

Новая настойчивая мысль – сфотографировать. Хотя у меня нет привычки фотографировать всё подряд.
Сделав (с небольшими перерывами) 10 однотипных снимков, напоследок сделала ещё один. Именно его Вы и видите.

Как только фотосессия кончилась, сразу пришла «маршрутка». Дорога из Храма домой заняла 65 минут.

30.01.2021 (Память преп.Антония Великого)

Манькова О.А.

О Святой Руси. Крещенский рассказ.

Святая Русь – она такая...

Святая Русь.
Непостижимая реальность, соединяющая Земное и Небесное, временное и Вечное.
Таинственная сущность русской души, неудержимо стремящейся к Богу.
Святость, просвечивающая сквозь самое нелепое обличье.
Святая Русь – вечна; убить её невозможно, как невозможно убить поруганного и распятого Христа...



На иллюстрации: Крещенский Крест у источника св.кн.Владимира в пос.Барзас Кемеровской области (http://barzas.prihod.ru/svjatyni )

Антон Павлович Чехов

ХУДОЖЕСТВО

Хмурое зимнее утро.

На гладкой и блестящей поверхности речки Быстрянки, кое-где посыпанной снегом, стоят два мужика: куцый Серёжка и церковный сторож Матвей. Серёжка, малый лет тридцати, коротконогий, оборванный, весь облезлый, сердито глядит на лёд. Из его поношенного полушубка, словно на линяющем псе, отвисают клочья шерсти. В руках он держит циркуль, сделанный из двух длинных спиц. Матвей, благообразный старик, в новом тулупе и валенках, глядит кроткими голубыми глазами наверх, где на высоком отлогом берегу живописно ютится село. В руках у него тяжёлый лом.

— Что ж, это мы до вечера так будем стоять, сложа руки? — прерывает молчание Серёжка, вскидывая свои сердитые глаза на Матвея.— Ты стоять сюда пришёл, старый шут, или работать?

— Так ты тово... показывай...— бормочет Матвей, кротко мигая глазами...

— Показывай... Всё я: я и показывай, я и делай. У самих ума нет! Мерять чиркулем, вот нужно что! Не вымерямши, нельзя лёд ломать. Меряй! Бери чиркуль!

Матвей берёт из рук Серёжки циркуль и неумело, топчась на одном месте и тыча во все стороны локтями, начинает выводить на льду окружность. Серёжка презрительно щурит глаза и, видимо, наслаждается его застенчивостью и невежеством.

— Э-э-э! — сердится он.— И того уж не можешь! Сказано, мужик глупый, деревенщина! Тебе гусей пасти, а не Иордань делать! Дай сюда чиркуль! Дай сюда, тебе говорю!

Серёжка рвёт из рук вспотевшего Матвея циркуль и в одно мгновение, молодцевато повернувшись на одном каблуке, чертит на льду окружность. Границы для будущей Иордани уже готовы; теперь остаётся только колоть лёд...

Но прежде чем приступить к работе, Серёжка долго ещё ломается, капризничает, попрекает:

— Я не обязан на вас работать! Ты при церкви служишь, ты и делай!

Он, видимо, наслаждается своим обособленным положением, в какое поставила его теперь судьба, давшая ему редкий талант — удивлять раз в год весь мир своим искусством. Бедному, кроткому Матвею приходится выслушать от него много ядовитых, презрительных слов. Принимается Серёжка за дело с досадой, с сердцем. Ему лень. Не успел он начертить окружность, как его уже тянет наверх в село пить чай, шататься, пустословить.

— Я сейчас приду...— говорит он, закуривая.— А ты тут пока, чем так стоять и считать ворон, принёс бы на чём сесть, да подмети.

Матвей остаётся один. Воздух сер и неласков, но тих. Из-за разбросанных по берегу изб приветливо выглядывает белая церковь. Около её золотых крестов, не переставая, кружатся галки. В сторону от села, где берег обрывается и становится крутым, над самой кручей стоит спутанная лошадь неподвижно, как каменная,— должно быть, спит или задумалась.

Матвей стоит тоже неподвижно, как статуя, и терпеливо ждёт. Задумчиво-сонный вид реки, круженье галок и лошадь нагоняют на него дремоту. Проходит час, другой, а Серёжки всё нет. Давно уже река подметена и принесён ящик, чтоб сидеть, а пьянчуга не показывается. Матвей ждёт и только позёвывает. Чувство скуки ему незнакомо. Прикажут ему стоять на реке день, месяц, год, и он будет стоять.

Наконец Серёжка показывается из-за изб. Он идёт вразвалку, еле ступая. Идти далеко, лень, и он спускается не по дороге, а выбирает короткий путь, сверху вниз по прямой линии, и при этом вязнет в снегу, цепляется за кусты, ползёт на спине — и всё это медленно, с остановками.

— Ты что же это? — набрасывается он на Матвея.— Что без дела стоишь? Когда же
колоть лёд?

Матвей крестится, берёт в обе руки лом и начинает колоть лёд, строго придерживаясь начерченной окружности. Серёжка садится на ящик и следит за тяжёлыми, неуклюжими движениями своего помощника.

— Легче у краев! Легче! — командует он.— Не умеешь, так не берись, а коли взялся, так делай. Ты!

Наверху собирается толпа. Серёжка, при виде зрителей, ещё больше волнуется.

— Возьму и не стану делать...— говорит он, закуривая вонючую папиросу и сплёвывая.— Погляжу, как вы без меня тут. В прошлом годе в Костюкове Стёпка Гульков взялся по-моему Иордань строить. И что ж? Смех один вышел. Костюковские к нам же и пришли — видимо-невидимо! Изо всех деревень народу навалило.

— Потому окроме нас нигде настоящей Иордани...

— Работай, некогда разговаривать... Да, дед... Во всей губернии другой такой Иордани не найдёшь. Солдаты сказывают, поди-ка поищи, в городах даже хуже. Легче, легче!

Матвей кряхтит и отдувается. Работа не лёгкая. Лёд крепок и глубок; нужно его скалывать и тотчас же уносить куски далеко в сторону, чтобы не загромождать площади.

Но как ни тяжела работа, как ни бестолкова команда Серёжки, к трём часам дня на Быстрянке уже темнеет большой водяной круг.

— В прошлом годе лучше было...— сердится Серёжка.— И этого даже ты не мог сделать! Э, голова! Держат же таких дураков при храме Божием! Ступай, доску принеси колышки делать! Неси круг, ворона! Да того... хлеба захвати где-нибудь... огурцов, что ли.

Матвей уходит и, немного погодя, приносит на плечах громадный деревянный круг, покрашенный ещё в прежние годы, с разноцветными узорами. В центре круга красный крест, по краям дырочки для колышков. Серёжка берёт этот круг и закрывает им прорубь.

— Как раз... годится... Подновим только краску и за первый сорт... Ну, что ж стоишь?
Делай аналой! Или того... ступай брёвна принеси, крест делать...

Матвей, с самого утра ничего не евший и не пивший, опять плетётся на гору. Как ни ленив Серёжка, но колышки он делает сам, собственноручно. Он знает, что эти колышки обладают чудодейственной силою: кому достанется колышек после водосвятия, тот весь год будет счастлив. Такая ли работа неблагодарна?

Но самая настоящая работа начинается со следующего дня. Тут Серёжка являет себя перед невежественным Матвеем во всём величии своего таланта. Его болтовне, попрёкам, капризам и прихотям нет конца. Сколачивает Матвей из двух больших брёвен высокий Крест, он недоволен и велит переделывать. Стоит Матвей, Серёжка сердится, отчего он не идёт; он идёт, Серёжка кричит ему, чтобы он не шёл, а работал. Не удовлетворяют его ни инструменты, ни погода, ни собственный талант; ничто не нравится.

Матвей выпиливает большой кусок льда для аналоя.

— Зачем же ты уголок отшиб? — кричит Серёжка и злобно таращит на него глаза.— Зачем же ты, я тебя спрашиваю, уголок отшиб?

— Прости, Христа ради.

— Делай сызнова!

Матвей пилит снова... и нет конца его мукам! Около проруби, покрытой изукрашенным кругом, должен стоять аналой; на аналое нужно выточить Крест и раскрытое Евангелие. Но это не всё. За аналоем будет стоять высокий Крест, видимый всей толпе и играющий на солнце, как осыпанный алмазами и рубинами. На Кресте голубь, выточенный из льда. Путь от церкви к Иордани будет посыпан ёлками и можжевельником. Такова задача.

Прежде всего Серёжка принимается за аналой. Работает он терпугом, долотом и шилом. Крест на аналое, Евангелие и епитрахиль, спускающаяся с аналоя, удаются ему вполне. Затем приступает к голубю. Пока он старается выточить на лице голубя кротость и смиренномудрие, Матвей, поворачиваясь как медведь, обделывает Крест, сколоченный из брёвен. Он берёт Крест и окунает его в прорубь. Дождавшись, когда вода замёрзнет на Кресте, он окунает его в другой раз, и так до тех пор, пока брёвна не покроются густым слоем льда... Работа не лёгкая, требующая и избытка сил и терпения.

Но вот тонкая работа кончена. Серёжка бегает по селу, как угорелый. Он спотыкается, бранится, клянётся, что сейчас пойдёт на реку и сломает всю работу. Это он ищет подходящих красок.

Карманы у него полны охры, синьки, сурика, медянки; не заплатив ни копейки, он опрометью выбегает из одной лавки и бежит в другую. Из лавки рукой подать в кабак. Тут выпьет, махнет рукой и, не заплатив, летит дальше. В одной избе берёт он свекловичных бураков, в другой луковичной шелухи, из которой делает он жёлтую краску. Он бранится, толкается, грозит и... хоть бы одна живая душа огрызнулась! Все улыбаются ему, сочувствуют, величают Сергеем Никитичем, все чувствуют, что художество есть не его личное, а общее, народное дело. Один творит, остальные ему помогают. Серёжка сам по себе ничтожество, лентяй, пьянчуга и мот, но когда он с суриком или циркулем в руках, то он уже нечто высшее, Божий слуга.

Настаёт Крещенское утро. Церковная ограда и оба берега на далёком пространстве кишат народом. Всё, что составляет Иордань, старательно скрыто под новыми рогожами. Серёжка смирно ходит около рогож и старается побороть волнение. Он видит тысячи народа: тут много и из чужих приходов; все эти люди в мороз, по снегу прошли не мало верст пешком только затем, чтобы увидеть его знаменитую Иордань. Матвей, который кончил своё чернорабочее, медвежье дело, уже опять в церкви; его не видно, не слышно; про него уже забыли... Погода прекрасная... На небе ни облачка. Солнце светит ослепительно.

Наверху раздаётся благовест... Тысячи голов обнажаются, движутся тысячи рук,— тысячи крестных знамений!

И Серёжка не знает, куда деваться от нетерпения. Но вот, наконец, звонят к «Достойно»; затем, полчаса спустя, на колокольне и в толпе заметно какое-то волнение. Из церкви одну за другою выносят хоругви, раздаётся бойкий, спешащий трезвон. Серёжка дрожащей рукой сдёргивает рогожи... и народ видит нечто необычайное. Аналой, деревянный круг, колышки и Крест на льду переливают тысячами красок. Крест и голубь испускают из себя такие лучи, что смотреть больно... Боже милостивый, как хорошо! В толпе пробегает гул удивления и восторга; трезвон делается ещё громче, день ещё яснее. Хоругви колышутся и двигаются над толпой, точно по волнам. Крестный ход, сияя ризами икон и духовенства, медленно сходит вниз по дороге и направляется к Иордани. Машут колокольне руками, чтобы там перестали звонить, и водосвятие начинается. Служат долго, медленно, видимо стараясь продлить торжество и радость общей народной молитвы. Тишина.

Но вот погружают Крест, и воздух оглашается необыкновенным гулом. Пальба из ружей, трезвон, громкие выражения восторга, крики и давка в погоне за колышками. Серёжка прислушивается к этому гулу, видит тысячи устремлённых на него глаз, и душа лентяя наполняется чувством славы и торжества.

1886 г.

Наречение Имени Господня

1/14 января - праздник Наречения Имени Господня. С наречения Господу имени Иисус – начинается новая, христианская эра.

Наречение имени – одно из важнейших мистических действий.
В Православии наречение имени происходит в Таинстве крещения. И, как наречение имени Иисусу Христу открывает новую эру в жизни человечества, так Таинство крещения начинает принципиально новую жизнь крещаемого человека.

Православное имя – не просто красивое сочетание звуков или смыслов. В Таинстве крещения при наречении имени человек получает Небесного Покровителя – православного святого (носителя крестильного имени), с которым у крещаемого устанавливается особая духовная связь.
Таинство крещения – это не только наречение имени, но и вхождение в Церковь в качестве полноправного члена: с момента крещения человек получает возможность приступать к церковным Таинствам; о нём Церковь может молиться (т.е. за него можно подавать записки на Литургию)
Именно поэтому благочестивые родители спешат как можно скорее окрестить своего младенца.

В случае смерти крещённого младенца родители находят утешение в личной и церковной молитве за него: ведь при молитве душа молящегося возвышенно общается с душой человека, за которого возносится молитва.

Но что же делать родителям младенцев, не сподобившихся не только Крещения, но и нормального рождения?

Как молиться за детей, умерших (или убитых) во утробе?

А ведь именно такие дети – по многим свидетельствам – в своём загробном существовании испытывают страшные муки, поэтому нуждаются в усиленной молитве.
(Известно, что переживания души в момент смерти имеют едва ли не решающее значение для определения её загробной участи. А убитые во чреве младенцы – в большинстве своём – умерли в чудовищных муках, будучи раздираемыми на куски. Это жуткое мучение остаётся с ними и после смерти, поскольку никаких других (сколько-нибудь ярких) впечатлений они получить не успели.)

Схимонахине Антонии – ещё до её пострижения – было открыто молитвенное правило, с помощью которого можно дать имя каждому умершему во чреве младенцу (причём без различения самопроизвольных выкидышей и сознательных умерщвлений) и молиться за него келейно (т.е. вне Церкви). Молиться можно не только о собственных детях, но и за родственников, и за детей знакомых.

О покаянной христианской любви, выраженной в наречении имени убиенному во утробе младенцу; о молитвенной попытке облегчить его посмертные мучения рассказано в статье В.В.Медушевского "Педагогика небесной любви, открытая свыше схимонахине Антонии, - и наветы лукавого".
"<...> Открыт был старице Антонии выход из круговерти детоубийств, погружающих души во мрак: покаянное примирение с убиенными младенцами в молитвах о них. <...>"
О жизненном пути схимонахини Антонии, о её духовном опыте, об исправлении заблудших, о сострадательной молитвенной любви матушки Антонии даже ко врагам – рассказывает книга В.В.Медушевского «Помяните мою любовь. О старице схимонахине Антонии».

14.01.2020.
Манькова О.А.


Рождественская слеза




Манькова О.А.

Рождественская слеза

Зима. Морозное дыханье
Сковало всё вокруг, что дышит и живёт.
Среди зимы грехов, страданий
На радость колокол церковный нас зовёт.

Свечей мерцанье, песнопенья
Встречают душу, всю прозябшую в грехе...
И все тревоги и сомненья
Бледнеют, меркнут, остаются вдалеке.

Христа-Спасителя рожденье
Встречают ангелы, волхвы и пастухи.
Уверовавших поклоненье
Христос приемлет, отпуская им грехи.

И Рождество Христово славят,
И славословье Деве-Матери звучит,
И в храме свечки люди ставят...
И свечка веры хоть мерцает, но горит.


Рождество 1999-2000.

Умножаем на 2: "уникальные способности" в действительности оказываются бесовскими кознями

Несколько слов о Двойственном Бесе

Применение евангельского правила: «По плодам их узнаете их», – зачастую остаётся единственной возможностью хотя бы как-то разобраться в сложных и необычайных явлениях.

Ниже приведены два правдивых рассказа о т.н. «сложнейшем психическом явлении» – появлении призрачного «двойника» у живого человека. Причём в обоих случаях человек о своём «двойнике» даже не догадывается, т.е. «двойник» действует по собственной воле, абсолютно не зависящей от воли человека.

Анализируя «плоды» такой самодеятельности «двойников», можно со всей очевидностью убедиться: эта самодеятельность приносит сильнейший вред человеку, «умножаемому на 2», причём не только на эмоционально-житейском, но и на физическом уровне.

Эти два рассказа производят грустное впечатление не только потому, что в них говорится о невинных страданиях хороших людей. Хуже всего то, что никакие страдания не заставляют героев вспомнить о Едином Заступнике – Боге. Если советскую школьницу из второго рассказа трудно за это упрекнуть – она жила в чудовищную богоборческую эпоху и не могла ничего о Боге знать, – то героиня первого рассказа жила в середине 19 века и формально была христианкой... Кроме того, в первом сюжете фигурирует множество других людей – а о Боге так никто из них и не вспомнил...

Мало того, о Боге не вспомнил и рассказчик первого сюжета – священник Григорий Дьяченко. Ведь любые таланты и способности даются Богом, а если эти «способности» превращают жизнь человека в ад, то не от Бога такие «способности». Мало того, в данном случае у людей сами по себе «способности» проявляются исключительно в страданиях: в страданиях от похищения бесами части их человеческого естества для сооружения призрачного «двойника».
А русский дореволюционный священник не увидел явной и очевидной бесовской тирании, рассуждая о науке, психологии и ещё чём-то отвлечённом...
Так что состояние Православия было плачевным задолго до Великой Сатанинской революции 1917 года...

Тем не менее следует воздать должное о.Григорию за подробное и весьма полезное свидетельство.

Как ни печально это говорить, но в обоих рассказах речь идёт о девушках, одержимых Двойственным Бесом. Соответственно, в обоих случаях имеется сильнейшая нужда в помощи Церкви: в осознанном воцерковлении, в максимально частом приступании к Церковным Таинствам Исповеди и Причастия, а также в непопулярных ныне экзорцистских молебнах (т.е. в «отчитках»).

Многие «православные» деятели, критикуя практику экзорцизма, «бичуют» эту самую практику тем, что её изобрели якобы католики («а у католиков может ли быть что доброе»). Но в католических источниках, напротив, утверждают, что практика экзорцизма началась в Восточном Христианстве...

В заключение скажу, что Двойственный Бес мучит людей гораздо чаще, чем об этом догадываются даже и сами пострадавшие. Вчитайтесь внимательно во второй рассказ: разве подобные ситуации так или иначе не встречались в жизни Вам лично? И разве кто-нибудь из участников подобных событий догадывался о том, что человеку предъявляются претензии за действия его «двойника», о которых он и знать не может?

02.01.2021
Составление, коррекция текстов, подчёркивание: Манькова О.А.


Повествование о событиях ХIХ века



Иллюстрация: «Умножаем на 2». Источник: Pinterest

«В 1845 г., в Лифляндии, в тридцати шести милях от Риги и полутора милях от маленького городка Вольмара, существовало (да существует и теперь ещё) воспитательное заведение для благородных девиц под именем пансиона Пейвельке, пользовавшееся самой лучшей репутацией. Директором его был тогда некто Бух.
«В этом году в пансионе было сорок две воспитанницы, большей частью из лучших дворянских фамилий Лифляндии, и между ними тринадцатилетняя дочь барона фон-Гильденштуббе, Юлия.
В то же время в пансионе была классная дама, девица Эмилия Саже, француженка из Дижона. Блондинка северного типа, с прекрасным цветом лица, светло-голубыми глазами и густыми светло-русыми волосами, худая и стройная, несколько выше среднего роста, она была покойного, ровного характера, отчасти робкая и нервная по темпераменту. Здоровье у неё вообще было хорошее: в полуторагодовое пребывание своё в пансионе она хворала всего только два раза и то не серьёзно. Пансионское начальство во всё время её пребывания в заведении было вполне довольно ею, как умной и образованной девушкой, ревностно исполнявшей свои обязанности. В то время ей было тридцать два года от роду.
Несколько недель спустя по приезде Эмилии Саже, странные слухи начали распространяться между воспитанницами. Когда случалось кому-либо, отыскивая её, спрашивать, не знает ли кто, где она, некоторые девицы, отвечали, что видели её в такой-то комнате, на что кто-нибудь другой возражал, что этого быть не может, что её сейчас встретили на лестнице или в таком-то отдалённом коридоре. Вначале, естественно, предполагали тут какую-либо ошибку, но так как это стало повторяться чаще и чаще, то пансионерки стали толковать между собой, что это очень странно, и обратились со своим недоумением к другой воспитательнице, которая, быть может, действительно, не зная, как объяснить это, ответила им, что всё это вздор и фантазия, и посоветовала не обращать на эти глупые толки внимания.
Но вскоре стали происходить вещи гораздо более странные, никак уже не объяснимые фантазией или ошибкой. Однажды Эмилия, давая урок в классе тринадцатилеток, к которому принадлежала и баронесса Гильденштуббе, что-то объясняя, писала на большой деревянной доске мелом, а ученицы внимательно следили за нею, и вдруг, к великому своему ужасу, увидали двух Эмилий Саже, стоящих одна возле другой; из них одна с мелом в руке действительно писала, а другая только подражала её движениям.
Случай этот взволновал всё заведение. Было несомненно дознано, что каждая из бывших в классе учениц видела вторую фигуру и описывала её и её движения совершенно так же, как и все остальные.
Вскоре после того одна из воспитанниц, Антонина Врангель, получив позволение отправиться вместе с несколькими подругами на сельский праздник по соседству, доканчивала свой туалет, а Эмилия, всегда добрая и услужливая, помогала ей застегнуть назади платье. Обернувшись, Антонина случайно взглянула в зеркало и увидала там двух Саже, застёгивавших её платье. От неожиданности девочка упала в обморок.
Прошло несколько месяцев, а странные явления не прекращались. Иногда во время обеда двойник показывался стоящим за стулом своего оригинала, повторяя все его движения, только не имея ни ножа, ни вилки в руках. Раздваивалась одна фигура; видели её как все сидевшие за столом, так и прислуга.
Однако двойник не всегда, повторял движения своего оригинала. Бывало и так, что Эмилия вставала со стула, а призрак показывался сидящим на её месте. Однажды Эмилия лежала с головной болью в постели, а Антонина Врангель, сидя возле, читала ей вслух и заметила, что больная вдруг сильно побледнела, осунулась, точно собиралась лишиться чувств. Испуганная девочка спросила, не хуже ли ей, но воспитательница ответила слабым, едва слышным голосом, что она чувствует себя всё так же. Несколько секунд спустя Антонина, взглянув вокруг себя, увидала фигуру Эмилии, ходившую взад и вперёд по комнате. На этот раз девочка настолько овладела собой, что ничем не выдала своего испуга и даже не сказала больной ни одного слова о виденном, а вскоре сошла вниз, где обратила на себя общее внимание подруг своим побледневшим личиком и тут только всё им рассказала.
Самый же замечательный случай вполне самостоятельного действия обеих фигур происходил следующим образом:
Однажды все воспитанницы, в числе сорока двух, были собраны в одной комнате за классом рукоделия; сидели они в большой зале первого этажа, с четырьмя огромными окнами или, скорее, зеркальными дверями, выходившими в довольно обширный сад. Посреди комнаты стоял длинный стол, около которого сидели пансионерки всех классов, занятые различными работами, и с этого места отлично могли видеть всё, что происходит в саду. В этот раз многие из них отчётливо видели в окна, как Эмилия Саже, стоя около цветочной клумбы поблизости от дома, окапывала небольшой лопатой цветы, до которых она была большая охотница. В конце стола, на хозяйском месте, в большом кожаном кресле сидела другая классная дама, наблюдавшая за воспитанницами. Вскоре она встала и вышла из комнаты, оставив кресло незанятым, но ненадолго; вдруг на нём появилась фигура Саже. Пансионерки посмотрели в сад и увидали там Эмилию около той же клумбы, продолжавшую работать лопатой, но вместе с тем заметили, что она двигалась медленно, точно сонная или больная. Опять посмотрели они в кресло и увидели её неподвижно в нём сидевшую, но на вид настолько реальную, что не будь она в то же время у нах на глазах в саду и не появись она в кресле вдруг, не пройдя предварительно через комнату, они были бы убеждены, что это действительно она сама. Теперь же, будучи уверены, что это не она, и несколько привыкшие уже к странному явлению, две самые храбрые между пансионерками решились подойти и дотронуться до фигуры и тут же заявили, что ощущают некоторое сопротивление, как бы от прикосновения к кисее или крепу. Затем одна из двух, проходя совсем близко к креслу, задела фигуру, т. е. прошла сквозь некоторую её часть. Но видение не исчезло, а продолжало ещё сидеть на том же месте, и, наконец, постепенно как бы испарилось. Тогда молодые девушки заметили, что по исчезновению его к Саже вернулась её обычная живость и энергия. Все сорок две пансионерки видели ту же фигуру и совершенно одинаковым образом.
Впоследствии некоторые из них спросили Эмилию, не ощущала ли она в то время чего-либо особенного. Она ответила, что помнит лишь одно, как, увидав, что воспитательница вышла, она подумала, что лучше было бы той не уходить; девочки наверно перестанут работать в её отсутствии и ещё наделают каких-нибудь шалостей.
Эти странные явления продолжались с различными изменениями во всё время пребывания Эмилии Саже в Нейвельке, т. е. около полутора лет, с перерывами на неделю, а иногда и на несколько недель. Происходили они чаще всего в то время, когда она была чем-нибудь особенно занята, на чём-нибудь сосредоточена: Было вообще замечено, что чем живее, материальнее являлся двойник, тем слабее и неподвижнее становилось живое лицо, а по мере постепенного исчезновения двойника, к Эмилии возвращались её нормальные силы.
По собственному опыту она не имела никакого понятия о своём двойнике, услыхала о нём в первый раз от других, а теперь догадывалась о его появлении по взглядам присутствующих; сама она никогда не видела его и сознательно не ощущала овладевающей ею слабости при его появлении.
В те восемнадцать месяцев, когда баронесса Юлия Гильденштуббе, сообщившая мне этот случай со всеми его подробностями, имела возможность лично наблюдать явление, она никогда не видела и не слышала от других, чтобы оно происходило на большом расстоянии от своего оригинала, например, на расстоянии нескольких миль. Иногда двойник являлся на некотором отдалении во время их прогулок, но большей частью только внутри дома. Вся прислуга без исключения видела его, стало быть, явление было доступно всем, при нём присутствующим.
Понятно, что такое странное явление, продолжавшееся целые восемнадцать месяцев, не могло не вредить заведению. Узнав об этом странном факте и убедившись, что это не басня и не фантазия, и что от этого терпит здоровье воспитанниц со слабыми нервами, большинство родителей сочло необходимым взять из пансиона своих дочерей; после вакаций многие из них не вернулись. И когда, наконец, из сорока двух воспитанниц осталось всего двенадцать, как ни тяжело было пансионскому начальству расстаться с личностью вполне невинной, а только несчастной, всегда заслуживавшей полного уважения и доверия, оно увидало себя, однако, в необходимости отказать Эмилии Саже от места.
Бедная девушка была в отчаянии. «В девятнадцатый раз! – воскликнула она в присутствии Юлии фон-Гильденштуббе, вскоре после полученного ею отказа, – это слишком тяжело!» И когда у неё спросили, что означают эти слова, она неохотно объяснила, что ранее пансиона Нейвельке она перебывала в восемнадцати школах, начав своё воспитательное поприще с шестнадцати лет, и отовсюду её прогоняла её несчастная способность, хотя во всём прочем ею всегда бывали довольны и давали ей наилучшие аттестаты. И всё-таки ей приходилось вскоре искать себе новое место, как можно дальше от прежнего.
Оставив Нейвельке, она некоторое время прожила по соседству вместе со своей невесткой, у которой были маленькие дети, и там преследовало её то же явление. Баронесса Юлия, ездившая повидаться с нею, узнала, что трёх и четырёхлетние дети всё знали о двойнике и рассказывали, что видели двух тётей Эмилий.
Впоследствии Эмилия Саже уехала вовнутрь России, и баронесса Гильденштуббе потеряла её из виду.
Я получил все эти подробности от самой баронессы Гильденштуббе, любезно давшей мне позволение опубликовать их с обозначением имён, места и времени. Она оставалась в Нейвельке пансионеркой всё время, покуда Эмилия Саже исполняла там обязанности классной дамы, стало быть, имела полную возможность наблюдать явление во всех его особенностях».
Источник: Протоиерей Григорий Дьяченко. Из области таинственного. – М.: «Камея», 1994.

Повествование из современной жизни

« <...> Встретили меня в новом классе вполне ожидаемо; то есть вполне равнодушно. А вот классная руководительница Светлана Александровна почему-то сразу же невзлюбила меня. То ли потому, что одета я была не по форме и поэтому сильно выделялась своим нестандартным видом, то ли по какой другой причине, но придираться начала почти сразу же как я появилась в её классе.

Однажды просто взяла и при всём классе унизила меня, заявив что я "спасибо должна ей сказать, что она меня, второгодницу, взяла в свой класс", словно ей и невдомёк было, что на второй год я осталась исключительно по болезни. Были и другие случаи, когда она вот так же, по пустякам, унижала меня.

Помнится однажды я сильно простудилась и лежала в постели с высокой температурой, а она вдруг припёрлась к нам домой, чтобы разоблачить "симулянтку". Оказывается в школе был какой-то вечер и кто-то из ребят сказал ей, что меня видели на этом вечере. И как я не уверяла её, что это враньё и что я уже несколько дней не встаю с кровати, она продолжала твердить, что я вру. А тут ещё с кухни вернулся отчим и присоединился к этой травле, хотя прекрасно знал, что в те дни я из дома никуда не выходила.

В общем вдвоём они успешно довели меня до слёз, после чего эта мымра с чувством полного удовлетворения удалилась, а отчим продолжал монотонно изводить меня попрёками.

Господи, до чего же мне было обидно ! И даже не потому, что на меня возвели напраслину, а просто потому, что даже если бы я была здорова, то всё равно никогда не смогла бы пойти на тот проклятый вечер по причине отсутствия хотя бы одного мало-мальски приличного платья, ведь всё, что у меня тогда было из одежды - это тёткины обноски, которые она сама же и сшила из старого пальто и летнего сарафана. Низ был драповый, а верх из лёгкого сатина. Этакое комбинированное убожество, которое ей надоело и она отдала его мне. Поверх я надевала старый, выношенный и выцветший от старости, свитер, который когда-то давно связала мама.

Вот в этом я и ходила в школу; ведь больше в этаком-то "наряде" никуда было и не сунуться. К тому же, в сущности, мне вообще нечего было делать на подобном мероприятии, ведь всё равно никто из мальчишек никогда не приглашал меня танцевать, потому что я и фигурой не вышла.

Нет, я не была безобразной толстухой, но была полненькой и, как считали мальчишки, совсем не симпатичной. Этакий гадкий утёнок, который никому не был нужен. <...> »

Источник: "Жизнь моя - жестянка" (часть 11 - "Второй раз в седьмой класс или незаслуженные обиды"): https://mangiana-irina.livejournal.com/tag/Жизнь%20моя%20-%20жестянка