tsakaloktonos (tsakaloktonos) wrote,
tsakaloktonos
tsakaloktonos

Categories:

П. Сорокин Листки из русского дневника

«… Кто из вас, товарищи, может указать мне другую такую страну в целом мире, где бы рабочих кормили, одевали, обеспечивали жильем - и все это бесплатно, как у нас в коммунистической России? - так говорил ≪Гришка Третий≫ (он же Зиновьев), коммунистический диктатор Петрограда, на одном из рабочих митингов в начале 1921 года.
- Я могу! - раздался голос из толпы.
- Ну давай, укажи.
- На царской каторге пищу, одежду, жилье и вообще все давали бесплатно, совсем как у нас в коммунистическом обществе. Только там все это было гораздо лучше, - выкрикнул тот же голос.
- Точно! Истинная правда, - засмеялись в толпе.
Гришка пытался снова заговорить, но ему не дали.
- Молчи уж! Наслушались мы тебя, жирный черт!
Терпение рабочих лопнуло, они долго сдерживались, и наконец их прорвало; чекисты с револьверами окружили Зиновьева. Шум не утихал, в адрес Зиновьева неслись оскорбления, и Гришка Третий незаметно исчез.
Сцены наподобие этой не попадали на страницы контролируемых органов печати, которые только и были в России, но за последние три года они превратились в заурядные явления. Я был в Новгородской губернии, когда два продотрядчика, реквизируя зерно, масло, молоко и мясо, пытались, как и Зиновьев, изобразить советскую власть чисто благотворительной организацией.
Выразителем настроений ограбленных мужиков стал один старый крестьянин.
- Послушайте вы, товарищи, что я вам скажу, - заявил он. - Земля наша, это правда, но весь урожай - их. Леса наши, скот наш, но деревья - их, и все молоко, масло и мясо тоже их. Вот что правительство сделало для нас. Пусть они заберут землю назад и едят ее сами.
И, повернувшись к продотрядчикам, продолжил:
- Раньше, когда мы не кормили в долг ваш пролетариат, у нас было много плугов и гвоздей. Три года мы отдавали вам в долг все, что вырастили. Вы все забирали бесплатно, и теперь у нас нет ни плугов, ни гвоздей. Думаю, что настало время перестать вас одалживать.
Загалдели и другие мужики, в словах одних слышалась угроза, другие выступали более миролюбиво, но общее настроение было таким же.
- Прекратите эти контрреволюционные разговоры! - гневно скомандовал один из коммунистов. - Завтра утром все должны сдать продразверстку, и точка.
Кто не сдаст, будет арестован.
- Вот тебе и на! - изумился один крепко сбитый крестьянин. - То были ≪товарищи крестьяне≫, а то вдруг стали контрреволюционеры. Да вы хуже царских мытарей. Тогда, значит, так: вот вам - Бог, - указал на икону, - а вот вам - порог. Пошли вон!
- Да ведь это явный мятеж! - воскликнул коммунист.
Но в ходе завязавшейся потасовки два продотрядчика оказались бессильны перед толпой крестьян, которые отобрали у них револьверы.
-Идите подобру-поздорову, - сказал сельский староста, когда они выставили коммунистов за дверь, - но если хоть кого-нибудь из нас арестуют, то не сносить вам головы.
К 1921 году разрушительные последствия коммунистической программы стали очевидны даже для самых темных крестьян. Невспаханные поля заросли сорняками. Не было ни семян для сева, ни стимула к труду. Жизнь городов постепенно приближалась к мертвящему оцепенению. Национализированные заводы за неимением топлива прекратили работу. Железные дороги были разрушены.
Здания превратились в руины. В школах почти совсем прекратились занятия. Смирительная петля коммунизма медленно душила народ. На заводах и в деревнях возникали стихийные митинги и беспорядки. Но Россия не хотела умирать, и однажды внезапно вспыхнувшее отчаянное восстание на некоторое время разрушило всю систему. Коммунисты, однако, выжили. В некотором смысле это не очень хорошо для них, ибо, если бы их противникам удалось их уничтожить, они навсегда вошли бы в историю как мученики, пытавшиеся установить новый строй, но погибшие прежде, чем их эксперимент успел оправдать себя. Из всех возможных вариантов конца, на который они обречены, им достался самый неудачный: постепенный медленный распад. Им суждено уничтожить свой идеал своими же собственными руками, продемонстрировать его миру во всей его гнилости и со всеми его ужасами; а самим все глубже и глубже погрязать в трясине коррупции, алчности, преступности и скотства, громоздить все более и более высокие горы трупов. Какой еще конец может быть ужаснее этого?»


P.S. Теперь понятно, отчего ряд работ П. Сорокина не выдавался из спецхрана научным работникам даже при наличии у них соответствующего допуска.
Subscribe

  • Зюганов об академике Королеве

    Намедни г-н Зюганов отметил юбилей полета Гагарина, опубликовав в "Советской России" статью "Космический подвиг советского социализма"…

  • Англия и Россия

    Вот и стала Елизавета Английская, как ее легендарная прапрабабушка, виндзорской вдовой. А у ВВП появилась возможность сделать то, чего не делал (и…

  • История одного покушения

    Летом 1917 года у Дмитрия Ульянова, работавшего уездным врачом в Крыму, случился бурный роман с Фанни Каплан, приехавшей в Крым поправлять здоровье,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • Зюганов об академике Королеве

    Намедни г-н Зюганов отметил юбилей полета Гагарина, опубликовав в "Советской России" статью "Космический подвиг советского социализма"…

  • Англия и Россия

    Вот и стала Елизавета Английская, как ее легендарная прапрабабушка, виндзорской вдовой. А у ВВП появилась возможность сделать то, чего не делал (и…

  • История одного покушения

    Летом 1917 года у Дмитрия Ульянова, работавшего уездным врачом в Крыму, случился бурный роман с Фанни Каплан, приехавшей в Крым поправлять здоровье,…